Каждый взрослый человек хотя бы раз в жизни переживал кризис – тягостное состояние одиночества и болезненной, почти детской, восприимчивости, отчуждения от себя и от мира и утраты жизненных опор. Французский философ и писатель Альбер Камю назвал его «состоянием души, когда пустота становится красноречивой, когда рвётся цепь повседневных событий и сердце впустую ищет утраченное звено».

Эта метафора очень точно отражает психологическую суть кризиса как разрыва, разлома в жизненном пути человека. В этом разломе – одно за другим – вдруг исчезает всё то, что придавало жизни смысл, радовало, мотивировало, давало ощущение правильности своего миропонимания и потому казалось незыблемым и нерушимым.

Этот процесс психологического и. прежде всего, ценностного и мотивационного, обнуления сопровождается сильной душевной болью, включающей в себя целый спектр переживаний – от страха и растерянности до отчаяния и безысходности.

Что же, кроме страдания, даёт нам прохождение через кризис?

Интересно, что слово «кризис» (др.греч. - κρίσις) в древнегреческом языке и санскрите означает поворотный момент, переворот, перелом, переходное состояние, включающее в себя, во-первых, очищение, освобождение от всего лишнего, а, во-вторых, решение, возможность выбора (прежде всего, выбора пути, которому человек собирается следовать).

Как видим, важнейшая функция кризиса – обновление личности и её жизненных отношений путём продвижения – через душевную боль – к большей осознанности и ответственности за свою жизнь.

Вхождение человека в кризис может быть связано с пережитой экстремальной или хронической стрессовой ситуацией, психотравмирующим событием, с прохождением человека через определённый возрастной этап, с актуализацией бытийных потребностей: в понимании себя, своего предназначения, смысла своего существования и, конечно же, в самоосуществлении, в экзистенциальной исполненности. Таким образом, несмотря на душевную боль, которой сопровождается кризис, он является очень важной частью человеческой жизни, открывающей человеку путь к открытию своего подлинного «Я». Очень точно выразил эту мысль Отто Болноу: «Жизнь человека это не только что-то, что находится здесь. Она должна быть принята на себя, и этого можно достигнуть только через процесс острого отделения ее от будничной жизни», что и происходит в моменты кризиса. Ведь именно в эти моменты человеку представляется возможность взять свою экзистенцию на себя, раскрыть потенциал своей свободы и ответственности за свою жизнь.

Особое место среди кризисов занимают посттравматические кризисы, связанные с пережитым психотравмирующим событием или ситуацией. В отдельную их группу мы можем выделить такие, которые специалистами описываются с помощью понятия тотального стрессора. Это особая категория психотравмирующих событий, потрясающая фундаментальные основы жизни человека и приводящая к тотальной вовлечённости его в их переживание.

Сила их разрушительного воздействия на человека такова, что его регулятивная система «ломается»: адаптационные ресурсы «схлопываются», происходит «замораживание»  аффекта (нарушается способность к его модуляции), психический коллапс и дезорганизация личности. К таким событиям относятся, прежде всего, события, содержащие угрозу жизни и здоровью самого человека и его близким, дорогим  для него людям: смерть близкого человека, физическая травматизация, тяжёлая болезнь, физическое,  сексуальное или психологическое насилие (как по отношению к самому человеку, так и по отношению к его близким). К этой категории можно отнести и события, при которых человек стал свидетелем смерти (особенно насильственной), а также разнообразных форм насилия и издевательств над другими людьми. Недаром такие события психотерапевты обозначают с помощью заглавной буквы «Т» («Т»-стресс – тяжёлый стресс).

Во всех перечисленных случаях отправной точкой кризиса становится столкновение со смертью (даже в случае её угрозы и, в целом, благополучного разрешения ситуации). Это приводит к «перевороту» сознания, разрушению модели мира и самого себя и утрате базовых иллюзий, выполняющих защитную функцию и дающих человеку ощущение опоры:

а) иллюзии собственного бессмертия (как правило, мы вытесняем из своего сознания мысли о смерти, подавляем тревогу и страх смерти, но в ситуации пережитой угрозы человек вдруг с ужасающей ясностью осознаёт непоправимость смерти и собственную смертность);

б) иллюзии простоты мироустройства (до столкновения с травмой мы, как правило, опираемся на веру в упорядоченность жизни и окружающего мира, особенно не задумываясь над ситуациями, в которые попадают другие люди; мы верим в то, что мы способны контролировать происходящее, но в ситуации травмы эта иллюзия разрушается – мир предстаёт перед человеком во всей своей непостижимости, непредсказуемости и неконтролируемости);

в) иллюзии собственного всемогущества (столкнувшись в ситуации травмы со своей беспомощностью, часто – с унижением и стыдом, человек утрачивает веру в свои силы и возможности).

Столкновение со смертью приводит к тому, что  человек с предельной остротой осознаёт, что жизнь может оборваться в любой момент, а он фактически ещё и «не жил»; осознаёт, как плохо он живёт, как пуста и суетна его жизнь, сколько в ней «ненастоящего».

Американский психотерапевт Ирвин Ялом называл такие переживания «пробуждающими», приводящими человека в состояние осознанности бытия, а травматические события, приводящие к ним, мощными «катализаторами пробуждающих переживаний».  Они почти мгновенно «переводят» человека из модуса повседневности в онтологический, бытийный модус существования, ставя его перед необходимостью более осмысленно отнестись к своей жизни.

К «пробуждающим» переживаниям и, соответственно,  к разворачиванию кризиса могут приводить не только события этой, наиболее разрушительной, категории (тяжёлые психотравмирующие), но и такие, которые, с объективной точки зрения, содержат меньший потенциал психической травматизации. Это события, которые не содержат явной угрозы жизни и здоровью, но затрагивают жизненно-важные ценности и области жизни человека, и в силу этого могут приводить к тяжелейшим переживаниям и трудно протекающему жизненному кризису.

К таким событиям можно отнести распад отношений с любимым человеком, развод, измену, конфликты со значимыми людьми (родственниками, друзьями, коллегами), в результате которых отношения деформируются, прерываются или вообще распадаются; утрату значимой сферы самореализации, утрату привычного окружения в результате изменения жизненных обстоятельств, смену профессионального или социального статуса, (как вариант – выход на пенсию), отъезд из дома взрослых детей, прохождение человека через определённые  возрастные рубежи (30-ти, 40-ка, 50-ти, 60-ти, 70-ти, 80-тилетие).

Все они приводят к психологическим утратам, нарушающим ход жизни человека: он может утратить уверенность в завтрашнем дне, веру в любовь, в дружбу, в справедливость, доверие, уважение к себе или значимым для него людям, честь, достоинство, веру в себя и т.п. С этими утратами и жизнь утрачивает ценность.

Смириться с тем, что какой-то важный этап (фрагмент) жизни завершён, очень сложно, начать новый – ещё сложнее, поэтому человек чувствует себя растерянным, надломленным,  опустошённым и лишённым жизненных опор. Из его жизни словно уходят жизненные соки, она обезвоживается, иссыхает, становится бесцветной и тусклой. Его не отпускает чувство, что всё по-настоящему ценное  для него осталось в прошлом, что его жизнь закончилась, что будущего у него больше нет. Состояние тоски, одиночества, разочарования, безнадёжности могут быть настолько сильными, что такой человек буквально тает на глазах, утрачивая желание жить.

Жизненные кризисы, вызванные такими событиями, – многослойные, многомерные: человек переживает одновременно и кризис идентичности, и мировоззренческий, и смысловой, и мотивационный, и операциональный кризис, вызванный изменившейся жизненной ситуацией и поиском нового способа, новой стратегии жизни: «Как заработать на жизнь после выхода на пенсию?»,  «Как одной воспитывать и обеспечивать детей после развода?»,  «Как решить жилищную проблему?». Поиск ответов на все вопросы, которые встают перед человеком в кризисе, приводит к кардинальной трансформации личности и глобальной перестройке всех его жизненных отношений.

Хочу заметить, что кризисы могут возникать и вне связи с негативно-нагруженными внешними событиями. Так, например, «точкой» вхождения в кризис могут стать моменты инсайтов – озарений истиной, когда человек вдруг щемяще-остро осознаёт конечность жизни и, одновременно, свою причастность к ней – причастность не как случайного прохожего, а как человека, которому она принадлежит.

Для иллюстрации сказанного приведу ещё одну цитату Альбера Камю из того же источника: «Изо дня в день нас несет время безотрадной жизни, – несколько обречённо констатирует автор, – но наступает момент, когда приходится взваливать ее груз на собственные плечи. Мы живем будущим: «завтра», «позже», «когда у тебя будет положение», «с возрастом ты поймешь». Восхитительна эта непоследовательность – ведь, в конце концов, наступает смерть. Приходит день, и человек замечает, что ему тридцать лет. Тем самым он заявляет о своей молодости. Но одновременно он соотносит себя со временем, занимает в нём место, признает, что находится в определенной точке графика. Он признаёт, что принадлежит времени и с ужасом осознает, что время - его злейший враг. Он мечтал о завтрашнем дне, а теперь знает, что от него следовало бы отречься» (Миф о Сизифе. Эссе об абсурде, с. 28-29).

Этот переломный момент внезапного обнаружения себя в своей собственной жизни может быть связан, конечно, не только с осознанием своего возраста, как в приведённом примере, но и с сильными, яркими (предельными) переживаниями. Человеку при этом словно приоткрывается дверь в другой мир, более эмоционально яркий и насыщенный, после чего он не может уже жить, как прежде – у него возникает «тоска по другой жизни».  Эти переживания и становятся началом кризисного перехода от Себя-Прежнего к Себе-Другому.

Парадоксально, но иногда началом кризиса становится не утрата, а приобретение – например, достижение чего-то важного и очень желанного, к чему человек очень долго стремился. В подобных случаях кризис может начаться с переживания растерянности и утраты «вкуса» к жизни: вроде бы всё хорошо, и всё в жизни получилось так, как и задумывалось, а радости нет, и на душе пустота и тревога. Эти переживания, как и любые кризисные переживания, конечно же, имеют экзистенциальные корни, среди которых наиболее мощные – это  утрата «чувства пути», трудности соотнесения текущей ситуации с целостной картиной жизни, смысловой и целевой тупики.

Хотелось бы обратить внимание ещё на одну разновидность кризиса, в основе которого лежит актуализировавшаяся потребность в развитии и самоосуществлении. Вхождение человека в такой кризис напоминает замедленное кино: медленно, подобно плоду, зарождающемуся из цветка, «созревает» человек для кризиса. Определённой степени «спелости» достигает его рефлексивность, интуитивность, чувствительность по отношению к себе и к миру; набираются соком жизни так долго не вызревавшие в тени повседневных дел и забот потребности и желания, а защиты, всё это время надёжно оберегающие человека от их осознания, ослабевают...

И вот «созревший плод» уже готов сорваться с ветки стабильной, крепкой жизни – в бездну кризиса, хотя всё ещё держится за неё, пытаясь сохранить привычное, надёжное пристанище…Но всё чаще и чаще возникает у такого человека странное ощущение «не своей» жизни, сопровождающееся душевным опустошением и приливами экзистенциальной тоски. Пустота какое-то время маскируется под накопившуюся усталость, но со временем становится всё более  поглощающей, всё более агрессивной. Подобно мифической Харибде, живущей у подножия морской скалы, эта пустота втягивает в свою «воронку» всё то, чем жил человек, всё, что давало ему устойчивость и веру в правильность своей жизни. И в какой-то момент он с ясностью осознаёт, что его жизнь живёт как бы отдельно от него – он больше не видит её красок и не слышит звуков…

Это кульминационный момент кризиса, когда человек становится перед необходимостью «вернуться» в собственную жизнь, проявиться, осуществиться.

Итак, мы рассмотрели, как, при каких условиях человек оказывается в точке разлома жизненного пути и что с ним в этом разломе происходит.

И теперь, возвращаясь к поставленному в начале статьи вопросу: «Что же, кроме страдания, даёт нам прохождение через кризис?», попробуем сформулировать на него более чёткий ответ.

 Независимо от причин возникновения и особенностей протекания, кризис – это ВСЕГДА данная нам возможность постижения смысла своего существования на земле. Это поворотная точка жизненного пути, когда человек, оказавшись один-на-один перед лицом предельных вопросов, с одной стороны, переживает предельное одиночество, а, с другой, – предельную открытость новым смыслам. Поэтому любой кризис может быть преодолён только при условии осуществления человеком глубокой внутренней работы, направленной на открытие своего экзистенциального опыта, и экзистенциального поворота к собственной жизни для её качественного преобразования.

Если этого не происходит – кризисный разлом жизненного пути становится непреодолимым препятствием для дальнейшего развития человека и его продвижения по жизни. Он «выпадает» из неё, теряет с ней связь, самоустраняется, возлагая ответственность за всё, что в ней происходит, на окружающих, начальство, правительство, государство.  В результате его жизнь (и он сам) утрачивает целостность, фрагментируется, рассыпается на отдельные части, смысловая ткань жизни разрывается.

Такое завершение кризиса – далеко не редкость. Наверное, поэтому рядом с нами так много жалобщиков на жизнь, людей обиженных, озлобленных, завистливых, затравленных, несчастливых. А ведь, если разобраться, – не на кого жаловаться, кроме как на самих себя!

Дмитрий Алексеевич Леонтьев – удивительный, невероятно глубокий человек и учёный, у которого мне выпало счастье учиться, однажды с юмором сказал совсем не смешную, если вдуматься, вещь: Приходит момент, когда нужно задуматься: это ты живёшь свою жизнь или она «живёт» тебя?»

Главное – не упустить этот момент.